СТОЛОВАЯ21

Я выхожу на Восстания. Я всегда был щепетилен к еде. Я не могу есть на улице. Пирожки на вынос для меня – ментальная антитеза. Ларек с шавермой – стоянка первобытного человека, экстраполированная в сегодня и завтра... Я прохожу пару десятков метров и вижу стеклянную дверь. «Столовая номер один». Я знаю, что пойду туда.

Столовая – это социалистическая утопия, написанная человеком, ничего не знающим про социалистические утопии. Место, куда можно сложить русский дух. Место, где можно купить русский дух. За 58 рублей . И спрятать его в себя...

Я захожу внутрь и беру поднос. Мне становится намного легче. Зайти сюда вечером после шести – беспроигрышная стратегия. Всё равно что завернуть себя в президентский срок Теодора Рузвельта. Столовая номер один обеспечивает стабильность. Женщина на раздаче напоминает тебе вождя.

«Салаты будете?»

Столовая номер один не навязывает. Не в ее правилах. Столовая номер 1 предлагает. В этом смысле она полная противоположность столовой Петербургского университета.

Столовая номер один встречает тебя тишиной. Столовая СПбГУ – истошными песнями о милом бухгалтере и рыдающей парижской шарманке. Это не шутки. Леонид Агутин, Ирина Алегрова, Иванушки International – если вы думали, что эти люди мертвы, то вы ошиблись. Все они здесь. Во всяком случае, их музыка. С девяти до семи. Каждый день. Кроме воскресенья. Столовая СПбГУ – единственное место, где у Юры Шатунова могут попросить автограф, последний уголок не Земле, где Дмитрия Маликова могут еще узнать.

– Суп?
– Да, с лапшой.

1378903220-f4b6aced33872f4fe55ea5d714341ebb

Раздача в столовой номер один слишком честная. В ней нет никаких игр разума, нет оксюморона. Её литературные приёмы примитивнее, чем в Библии. Цены – жертвеннее, чем Януш Корчак.

Университетская столовая – это совсем другое дело. Над раздачей в столовой СПбГУ висит огромный баннер, на котором нарисована добротная сырная пицца. Но в столовой СПбГУ никогда не было пиццы. Со стороны это выглядит примерно так же, как парень, раздающий рекламные листки Макдональдса в Лесото…

Говорят, что заведение нужно судить по качеству его туалета. Так вот, у столовой СПбГУ нет туалета. Потому что её нельзя судить. Она такая, какая есть. Её просто нужно любить, понимать и стараться заходить туда как можно реже.

«Ваш суп».

Наша, в Столовой номер один, очередь движется к следующим стендам. Девушка передо мной берёт пирожок с грибами и луком. Никогда не бери пирожки в этой столовой. И вообще не ошибайся дважды. Это будет её ошибка номер раз.

«Второе накладывать?»

Я беру макароны с грибами. Дорога от горячих блюд до кассы Столовой номер один – это приключение. На этой дороге случается всякое. Раскрываются характеры, протагонисты выбирают напиток с алоэ, антиподы смотрят друг другу в глаза. Керуак мог бы написать свой роман об этой дороге. Считай, его подвела судьба...

Толстая кассирша считает тарелки на моем подносе.

«Хлеб...»

Я не её типаж. Не её комплекция. Женщины вроде неё всегда воспринимают меня как чужого. Я настолько худой, что голуби в парке начинают сами кормить меня.

pic7

«У вас макароны, суп… Это какао или кофе?»

Она смотрит на меня и понимает, что кофе. Она вообще всё понимает. В её взгляде простые истины. Стереотипы, заученные как гимн России. «Ты то, что ты ешь, парень. Если ты ешь у нас в столовой, значит ты плохо прожаренный полуфабрикат, который старается выдавать себя за приличное блюдо». Так думает эта женщина, когда кладёт твои деньги в кассу. И, чёрт его знает, мне кажется, так и есть.

«Следующий!»

Я прохожу со своим подносом в зал и ищу место где-нибудь у стены. Лучше в углу. Меня тянет в такие места. И не меня одного. В этом что-то есть. Возможно, что-то национальное. Вы когда-нибудь видели что-то более русское, чем пустая бутылка Балтики «семёрки» аккуратно оставленная в углу во дворе?

«Здесь свободно?»

Я ставлю поднос на стол и бросаю пальто на диван. «Люди как боги», «Красная звезда», «Остров»… утопий написано не мало. Но столовых – ещё больше. Все они чертовски разные. Столовая номер один не эталон.

Если вы будете листать путеводитель по Санкт-Петербургу и не увидите в нём китайской столовой на Загородном, можете сжечь эту книгу. «Спартанцы не спрашивают, сколько их, но спрашивают, где они». В китайской столовой на Загородном спартанцы бы не услышали внятный ответ. Если ты движешься на ощупь, попасть сюда будет почти невозможно. Даже, если ты бомба. Во время войны в этой столовой устроят городской лазарет...

Я наклоняю керамическую миску влево и пытаюсь зачерпнуть остатки супа. Редкий случай, когда достижение эпохи неолита может бесить похлеще Coldplay. В китайской столовой на Загородном всё иначе. Рис и тофу тебе подадут в пенопластовом контейнере. Пластмассовый мир на Загородном победил. Его триумфальная арка – бесплатный зеленый чай...

ice_cream_from_ussr

Русский потребитель уже который год балансирует на грани. На одной стороне – полторушка Балтики тройки. На другой – импортный Хайнакен в бутылках 0,5. Столовая на Загородном проспекте даёт тебе передышку. Выключи в плеере музыку, под которую пляшет европейский консьюмеризм. Расслабься. Главное не перепутать соевый соус и уксус. Всё остальное пойдёт по наитию под непереведённые фильмы Энга Ли...

Но Энг Ли далеко. А я здесь. В столовой номер один на Восстания. Моя вилка втыкается в последний ком макарон. Конец прекрасной эпохи здесь – это когда компот или кофе кончается быстрее, чем все остальное.

Здесь хорошо. Какой бы популярной ни была столовая, в ней всегда чувствуешь себя уединённо. Столовая – совсем не подходящее место для встречи. Здесь неудобно встречать даже смерть. Это здорово. Русская столовая – это творчество Олдоса Хаксли, воплощённое в жизнь и не понятое никем.

Роман Смирнов