ВОРОВАТЬ

Я всегда знал, что напишу свой лучший репортаж в отделении полиции. Это будут показания свидетеля или явка с повинной... Это будет не сегодня. Потому что сегодня я иду в «Перекрёсток». Наш бог – холодильник. И он разгневан. Мне нужно принести жертву к нему на алтарь.

Каждый твой шаг в «Перекрёстке» – маленький компромисс. Жизнь среднего класса полностью состоит из компромиссов. Квартира подальше от центра в обмен на большой метраж и лифт без запаха выделений. Отпуск в грёбаном октябре, продлённый за это на несколько дней. Концерт Rob Zombie вместо Aerosmith, потому что ты не успел приобрести билет. Так продолжается до самых похорон. В гробу из клёна, а не из дуба. «На кленовые у нас сейчас скидки, для них и покрытия лучше…» Такое предложение сделала мне женщина, раздававшая буклеты бюро ритуальных услуг на крыльце магазина. На самом деле, никаких буклетов у неё не было. Она просто выжила из ума. Сегодня на её месте стоит смуглый парень и рекламирует натяжные потолки. Гроб для живых. Положи в него свою самобытность и веру в экологически чистый дизайн.

0_4ef9f_c36de435_orig

В «Перекрёстке» не играет музыка. «Перекрёсток» – это и есть музыка. Блажь утреннего метрополитена, помноженная на мерзость Coldplay. Электромагнитные датчики на входе в «Перекрёсток» давно убраны. Большой брат не следит за тобой. Служба охраны тоже. Даже ретейлинговые сети забили на тебя. Они не видят, как ты ешь весовые конфеты в Ашане. Ты не видишь, как они едят твою молодость. Это негласный сговор. Возьми в рот бесплатный Nuts Mini, и ты в игре.

Ящики с фруктами – первое, что встречает тебя в «Перекрёстке». Я люблю бананы. И всегда думаю о том, что банан похож на член. Нет смысла это скрывать. Я не какой-нибудь там Зигмунд Фрейд.

Посреди отдела с фруктами стоит огромный стенд с горой апельсинов. Иногда мне хочется зарыться в эту гору поглубже и уснуть. Но я боюсь, что одна из старух примет меня за фрукт.

– Вы взвешиваете авокадо. Это не груши. Это не та кнопка. Пожалуйста, можно быстрее.
– Это груши!
– На них написано «авокадо».
– Придурки всякие понаписали… На заборе вон тоже написано, что теперь верить всем?

Я записываю этот диалог в «заметки». Мне нужно взвесить бананы. Скорее. Давай старуха, делай своё грязное дело, пока Уэльбек пишет о том, как плохо быть тобой.

Бездомные читают наши гайды о том, как прожить неделю на тысячу, и смеются… Меценаты видят, как смеются бездомные, и сами начинают хохотать. Вот почему о таких, как мы, снимают большинство комедий. Мы смешные. Веселим всех, кроме самих себя. Как Вуди Ален. Только молодой Робин Уильямс на Новогодней вечеринке не написает нам в тромбон. Это проблема, которую нужно решать…

Я кладу бананы в корзину и прохожу вперёд на несколько метров. Теперь я знаю, о чём пел Летов. Впервые зайдя в «Перекресток», я это сознал. Полка с тушёной говядиной – вот русское поле экспериментов.

1379574663_mck_10

«Перекрёсток» проводит социологический опрос. Это не старая байка про два стула, не ломай голову над правильным ответом: здесь его не придумают никогда… Смотри внимательнее. На самом деле, есть всего 4 банки. Всё остальное – декорации и иллюзия выбора.

1. Тушенка «Красная цена» — 19 рублей. Выбор обречённых. Прямо под крышкой – пуля, прошившая мозги Дебора. На дне – отчаянье Сильвии Плат. Между ними – жижа, пахнущая как мёртвое тело Лотреамона… Ещё сомневаешься в своей безысходности? Просто подними глаза.
2. Тушёнка «Красная цена» — 21 рубль. Это величайший маркетинговый обман со времён голландской тюльпаномании. Бэд трип законопослушного гражданина. Холокост по программе «лайт». Тушёнка за 21 рубль ничем не отличается от тушёнки за 19. Суррогат гордости – единственное, что действительно может в ней привлекать. Эта тушёнка для тех, кто знает правду, но хочет тешить себя тем, что выбирает не самый дешёвый вариант.
3. Тушёнка «Красная цена» – 69 рублей. Не слишком дорого, не слишком дёшево. Не слишком вкусно и не слишком мерзостно. Не слишком во всём. Никак. В этой банке звучание инди-музыки со всего мира. Безликий консьюмеристский коктейль. В наше время модно быть потерянным. «Красная цена» за 69 рублей – это постмодернистская парадигма, спрятавшаяся в продуктовых рядах.
4. Тушёнка «Глав продукт». 100 рублей. Говорит сама за себя.
Хотите знать правду? Здесь нет выбора чемпиона. Я прохожу мимо и кладу в корзину несколько упаковок наггетсов. Я пробовал все варианты. Я больше не собираюсь в это играть...

Рыжая девушка справа от меня тянется к упаковке с гречкой. Мужчина напротив – кладёт в тележку большие бутылки 7Up. Ничего интересного. Все хотят примерно одного и того же. Тёмное пиво есть в каждом баре. Аллен Гинзберг моего времени напишет у себя в дневнике «Я видел». И ему больше нечего будет написать. Нового «Вопля» не будет. Что ты видел, ублюдок? «Игру Престолов» видели даже такие, как я.

Солёные огурцы. 1 банка. Детство – это когда слово «огурец» не является для тебя эвфемизмом. Всё, что начинается после – какая-то постиндустриальная херня. Я прохожу мимо отдела с выпечкой и кладу в корзину нарезной батон. В детстве была ромовая баба – сейчас «Ромовый дневник». И ты как всегда застреваешь где-то на середине…

ce362532d83de63b8abca086e48c8031

Я серьёзно. Во всех смыслах. Пора отсюда бежать.

В левом углу у входа освободилась касса. Нужно успеть занять её, пока не возникло очередей. Я ускоряю шаг, отталкиваю чью-то тележку в сторону… вот и всё стремление.
Я успел. Время выкладывать продукты на ленту. Здесь – весь твой образ жизни. Кассирша «Перекрёстка» знает тебя лучше твоего психотерапевта. И не потому что у тебя его нет. «Здравствуйте! У вас есть наша карта?». «Неа». Сейчас начинается самое главное…

***
5542 знака. 865 слов. 3 часа на то, чтобы вывести их в абзацы. 5,5 минут на то, чтобы прочитать. Я не могу утащить продукты из магазина. Чёрт возьми, даже это. Всё, что я умею – красть время. Своё и ваше. Это и есть мой краткий гайд о том, как правильно воровать.

Роман Смирнов