29

Детский боксёрский лагерь. Карелия. Сосны. Ринг. Пятьдесят человек, орущих вокруг двух 40-килограммовых бойцов. «Убей его!», «Завали!».
Первый раунд. Бойцы тычут друг в друга перчатками. Дрыгая тощими задницами. Коленками. Плечиками. Сотрясая воздух. Пока это не становится смешнее, чем тотализатор, где вместо здоровых псин заставляют грызться сусликов или щенков.

«Держать дистанцию!» «Двоечку, двоечку!» — ты стоишь рядом и слышишь, как тренер кричит в апогее эротического переживания.

«Ёбни его, ёбни!».

Язык тренера – это педагогическая поэма, которую не поймут ни Корчак, ни Макаренко.

Здесь обостряются чувства. Отношения проверяются очень быстро. Здесь старшие безнаказанно стебут над младшими. К тебе приезжала бабушка? Хули не поделился жратвой?

Нам по 14. Никто из нас не любит старшаков. Мы зовем их – «парни за стенкой». Каждый день мы берем на себя оборону вверенной нам комнаты. У нас двенадцать кроватей, одна дверь, одно окно и двенадцать худощавых бойцов.

В нашу комнату ломятся пять неопределённого возраста быков. Мы баррикадируем дверь комодами и стоим на стреме.
Самое уязвимое место – это окно. Наши враги боятся его разбить. Мы тоже боимся.

Кто-то со всей силы дергает дверь с другой стороны. Скорее всего, это Жека. Мы понимаем, что он выбил защелку. Нам конец.

— Ты что, охуел?

Спокойный голос тренера доносится с коридора.

– Ты что, блять, охуел?

Становится тихо. Мы видим, как Хохол берет Жеку за ухо. Отбой.

…Еще полтора часа Жека молча чинит отвёрткой дверь.

Я сижу на стуле возле медсестры. В соседнем боксе несчастный Токарь мучается от диареи. Он плачет. В глубине души весь лагерь знает, что это от счастья. У него есть, как минимум, пара дней передышки до того, как его снова загонят на ринг.

А еще у него есть отдельная комната. Ради этого две трети лагеря готовы дристать с Токарем наперегонки.
Медсестра подходит ко мне с салфеткой.

— Вот скажи, у тебя есть ум? Почему ты вышел на ринг без капы?

В этой медсестре нет ничего от женщины. Она стерильна как игла. Я не могу представить её чьей-то матерью или женой.

У меня течет кровь из левой ноздри – капля сползает до верхней губы и падает на пол. Медсестры сует мне под нос салфетку и кладет в руку баночку аскорутина.

— Следующий!

Одна эрекция в бане, и до конца смены тебя будут называть «сладеньким». Общая душевая воспета всеми фильмами про уголовников, но нам пока слишком мало лет, чтобы об этом шутить.

Приобщение и поощрение. Протагор был неправ. Человек не мера всех вещей. Мера всех вещей – это сила. Боксерскому лагерю плевать на твою идентичность. Здесь все делается во Славу Великой Ацтекской-Молодецкой Пиздилки.

В боксёрском лагере всегда есть кто-то сильнее тебя. Если ты будешь вести себя плохо, тебя поставят в спарринг именно с ним.

Это система, которая строит саму себя. Дисциплина, основанная на боли и раскаянии. Вчера ты избил Вялого до багровых соплей – сегодня Мага отправил тебя в первый за всю твою жизнь нокаут.

После боя каждая марионетка попросит у другой прощение.

Боксёрский лагерь – это живое воплощение пацанского паблика, которое подписчики пацанского паблика не видели никогда.

Алексей Павловский