12

Википедия называет его первым советским хиппи, основателем первого советского рок-клуба, первого рок-журнала… А я не знаю, как его называть. Николай или Коля? Этот старик там, за дверью, старше меня на целую эпоху. Он олицетворяет эту эпоху. Под своей футболкой Коля Васин пронёс в Россию шестидесятые и распил их вместе с теми, кого называл друзьями. Таких, как он, я никогда ещё не встречал.

«Ребята, заходите в рай!»

«А здесь можно фотографировать?»

«Здесь можно всё! Это свободная территория России! Это храм!»

Свою комнату на Пушкинской 10 Коля зовёт офисом храма Джона Леннона. Здесь есть всё, чтобы свернуть набекрень голову битломана. Сотни пластинок, альбомов с газетными вырезками, плакатов…

«Это всё подарки судьбы. Всё это послано богом. Вот, в чём кайф моей жизни».

Но в музее Коли Васина главный экспонат – он сам.  В его мечтах гимном России однажды станет песня «Imagine», люди престанут воевать друг другом,  зависть уйдёт куда-нибудь далеко, все будут слушать песни Битлз и танцевать. Коля живёт на несколько тысяч в месяц и ждёт, когда на него упадёт 60 миллионов, чтобы построить храм имени Джона Леннона.

Суть Коли Васина потерялась где-то между фразами: «Я вырос на чёрном рынке» и «Я бы застрелился, но не могу достать пистолет». Вечная весна в одиночной камере – вот, чем он живёт сегодня. Но у него есть Битлз. И он выглядит счастливым.

«Я битл-фан номер один…»

Коля делает паузу.

… в мире!»

5A_00006

Представьте Джереми Кларксона в то время, когда люди перестанут ездить на автомобилях. Или  Хью Хевнера в стране, где все живут по шариату. Представьте себя в эпохе, когда никому не нужен будет Вконтакте. Это и есть Коля Васин. Пластинкой «Revolver» он перерезал связь с реальностью, закрылся в шестидесятых и отказывается их покинуть.

«Это началось в шестьдесят четвёртом. Я уже тогда слушал Гленна Миллера, Элвиса, Чаби Чеккира… Весь мир тогда твистовал. Даже менты знали, кто такой Чабби Чеккир. И вот мальчишка из соседнего дома походит ко мне и говорит: «Я знаю, ты интересуешься музыкой. Слышал жуков-ударников?». Так я впервые услышал про Битлз. Скоро я вошел на чёрный рынок, узнал всех этих ребят, которые торговали пластинками, журналами из Польши, одеждой из ГДР… И всё. Я выпал из совковой системы. Стал тихим мальчиком, который сидел у себя в комнате, принимал гостей, слушал Битлз, клеил альбомы… Битлы – ангелы, понимаешь? Мы всё время говорили о них».

Коля протягивает мне тяжёлый альбом с вырезками из газет и журналов.

«Это только за шестьдесят девятый. Совковая пресса тогда долбила Битлз, поливала их грязью… Но мы читали между строк. Мы знали, что Битлз – это супер, а совковый режим – тупой. Только сами совки не знали. Все кричали «Сделай потише, Коля!». Я устраивал концерты подпольно, меня прихватывали, держали в милиции. Соседи меня душили…»

– А за что душили?

Коля вскакивает со стула и наклоняется ко мне.

«Как ты не понимаешь?! За длинные волосы, за громкую музыку, за образ жизни, за друзей, которые ко мне приходили…»

Он цепляется руками в стол и чуть не плачет:

«За всё! Глупый вопрос…»

Включается песня «I need you», Коля быстро приходит в себя.

«И вот грянула Перестройка. Я думал, что коммуняки будут вечно править Россией, и вдруг это дерьмо рухнуло! Это была фантастика!»

ночлежка

«Помню, в детстве, гуляем по лесу. И я вижу гриб, знаешь, где-то так, недалече. А перед ним огромное болото и всё завалено снарядами… И что? Я так и прыгал до этого гриба, с одного снаряда на другой, с одного на другой. Будто спортивная игра... Это же унизительно. Для меня, для всех нас жить на планете, где Джон Леннон поёт о братстве и каждый год происходят войны. Это адское место! Когда я узнал, сколько оружия производят в России… Я тебе говорю, это уродливая страна».

Заканчивается пластинка с альбомом «Help!», Коля бросается к проигрывателю и ставит что-то другое.

«На личном уровне я сопротивляюсь этому ужасу. У меня каждый день бывают гости, я каждый день что-то делаю… С утра до вечера у меня играют Битлы. Они вылетают в форточку, в щели моего офиса, в трещины на стенах... Это уже хорошо. Мне звонят люди со всего мира, говорят: «Коля, спасибо тебе за всё, что ты делаешь»…»

Коля слышит знакомую мелодию «Come together» и начинает стучать костяшками об стол.

«Помню, отец совсем незадолго до смерти приходит ко мне в комнату, а у меня как всегда куча народу, пьём вино, музыку слушаем... И вдруг входит батя. Я смотрю на него, как на чудо, говорю: «Батя, чего тебе?». А он пачку денег мне протягивает, представляешь? Здоровую такую пачку. И говорит: «Коля, я хочу Битлов послушать,  купи мне магнитофон». И я купил». Он слушал их до самой смерти. Битлы – это великая музыка…»

На Коле старый свитер, варёные джинсы и валенки. В его бороде можно было бы пережить ядерную зиму. Я пробую говорить с ним о чём-то другом, но не получается. Только Битлы.

– А русская рок-музыка?

– Русская?

9A_00010

– Да, вы же стояли у истоков…

– Да слабо это всё! Русская рок-музыка… Это унижает мою душу.

Коля смотрит на свою коллекцию дисков и на несколько секунд замолкает.

«Знаешь, Битлы хороши тем, что у них нет ни одной неудачной вещи. Вещи или номера... В шестидесятые мы говорили «отличный номер». Или хит, мегахит, суприм, шедевр… Наш храм – это тоже шедевр! Когда Поль Маккартни первый раз приехал в Петербург, я показал ему макет храма, и он был в восторге. Видишь ту фотографию?»

Я не вижу. В комнате Коли Васина слабое освещение. Каждая сторона – тёмная. Энакин Скайуокер не знал бы, какую выбрать.

«У меня был приятель в охране у Поля Маккартни, и он меня с ним познакомил. Показал ему фотографии музея, моей коллекции… Когда Поль увидел меня, он подошёл, стал со мной разговаривать, спрашивать о храме... А потом поцеловал меня! Два раза, представляешь? В обе щеки».

Коля тыкает пальцем в свои полные щёки.

«Иногда, когда рассказываю об этом, я плачу. Вот как сейчас…»

Коле Васину нужны деньги. Деньги на храм, деньги на жизнь… На его стене висит надпись «All you need is love». Больше ничего не нужно.

«Наш храм уже есть, его осталось только построить».

ночлежкаБ

Коля редко выходит из дома. Для него город – это место, где люди теряют свою индивидуальность. Люди растворяются городе. Город  – это соляная кислота для живых.

«Я как-то иду по улице, и навстречу мне идёт тётка. Смотрит на меня странно так. Я даже пригнулся. Думал, кинет в меня сейчас кирпич. А она ничего. Только проходит мимо и кричит: «Смотрите, счастливый человек пошел!». Счастливый человек на улице, представляешь, а,  каково?»

Скука – товар, который нам поставляют все фабрики мира. И если бы на могильных плитах вместо дат жизни писали причину смерти, рекламе скуки не было бы предела. Но Коле не скучно. Он мог бы уйти вместе с эпохой, как Моррисон или Джоплин, но он остаётся.  Клуб 27 он, похоже, не променяет и на клуб 72.

Коля олицетворяет собой идею шестидесятых. Такой же нелепый и с таким же наивным желанием построить идеальный мир. Он верит. В каком-то смысле, его мечты сбываются. Коля мечтает поселить Джона Леннона в России. Джон Леннон в гробу. Что может быть более похожим на Россию?

– Что бы вы сказали Джону Леннону, если бы встретились с ним?

– Я бы ему сказал: «Привет, брат Джон! Помнишь меня?» «Rememder me, Johny!» В шестидесятые была такая песня… На самом деле, Джон знает меня. Я знаю Поля Маккартни, а Поль его лучший друг… Джон ведь сейчас живёт в монастыре на севере Италии. Один английский журналист нашёл его. Он написал «Джон Леннон не от мира сего, он безумец». И я думаю, да, на самом деле, Джон crazy.  Он не от мира сего. Битлы не от мира сего.

– Но в мире ведь много людей не от мира сего.

– Я не знаю других людей. Я изучаю Битлз.

Роман Смирнов

Фотографии: Соня Савина