турфирма1

Поезд отъезжает. Сейчас или никогда. То есть через 3,5 минуты. Лучше сейчас...

Я подхожу к дежурной по станции.

«Извините, мой кошелёк на путях».

Лучше бы на путях оказался я. Никто бы не осудил. За такое не осуждают. Дежурная смотрит на меня так, будто хочет перегрызть мне горло. В этом есть что-то новое. Я ловлю от этого дикий драйв. Мне этого не хватает. Весь водоворот событий в моей жизни умещается в кружке с чаем, где я ложкой перемешиваю сахар.

Дежурная вздыхает.

«Идёмте».

Мы идём в конец станции к узкой металлической двери. Эта девушка… Чёрт его знает, выглядит она хреново. Может, взять у неё интервью? Почему нет? Почему не написано ни одной статьи про общественные туалеты? Про группу U2 написали ведь уже не один репортаж.

«Ждите здесь».

9 (1)

Дежурная оставляет меня у двери. Как младенца на пороге церкви. Мне бы впору обделаться и заорать прямо здесь. Но я жду. Я ненавижу ждать. Раньше я воспринимал ожидание по-другому. Когда всё представление о тайм-менеджменте сводилось к тому, чтобы успеть домой к началу «Убойной силы», было немного легче. Но «Убойная сила» кончилась. Бог устал нас любить. Константин Хабенский устал встречать нас по вечерам. От этого становится гадко…

Дежурная выносит из кладовой длинную палку с каким-то приспособлением на конце. У нас примерно полторы минуты. Я трачу все силы на то, чтобы не заржать. Меня прямо распирает. Я не знаю, что это. Это началось ещё на эскалаторе. Афиша Сергея Куприка — Золотой голос «Лесоповала», реклама туалетной бумаги Big Soft, предложение купить квартиру во Всеволожске. И всё это на самом деле. Вы серьёзно? Моя жизнь превращается в грёбанный НайГаг. Я теряюсь. Один разговор с кассиром заменит мне сотню стэнд-апов Луи Си Кея...

Дежурная хватает палкой мой кошелёк и достаёт его на поверхность. Видно, как издалека подъезжает следующий состав.

«Будьте осторожнее».

Один из самых ценных советов.

6

«Спасибо».

Обязательно его запишу. Надо будет купить специальный блокнот. Нет, лучше специальный ноутбук. Да. Прямо сейчас. Только нет денег. Так всегда. Берёшь от этой жизни всё и чувствуешь себя, как чернокожий мальчик, которому дали доллар за то, что он снялась в массовке для нового клипа Lil Wayne’а.

Я кладу кошелёк в карман и захожу в вагон.

«Двери закрываются…»

Они всю жизнь закрываются. Ты не Достоевский – ты машинист второй категории. В твои обязанности не входит рассказывать людям то, что они знают и так.

Я занимаю место посреди вагона. Это моя первая ошибка. Фиолетовая ветка иногда может подкинуть сюрпризов похлеще, чем Ларс Фон Триер. Ты перед выбором. Куда ты будешь смотреть, если напротив тебя сидят негр, транссексуал в колготках и рыжая лесбиянка? Я не хочу неловкостей. Всех троих в средневековье бы закидали булыжниками. На всех троих очень сложно смотреть сейчас. Я выбираю девушку. Она читает «Джейн Эйр». Если у меня однажды будет тир, вместо мишеней там будут висеть книги Шарлотты Бронте. Пули будут серебряные, разумеется. А оружием будет револьвер Уильяма Берроуза – я наконец-то научусь стрелять…

Мы проехали уже достаточно. Парень в кабине начинает жать на тормоза. Мы слышим жуткий скрип. Если бы колёса, соприкасаясь с полотном, издавали звуки песен Эрика Клэптона, все были бы счастливее. Но нет. Механизмы объявили нам войну. Какой к чёрту Скайнет? Однажды именно этот скрип прикончит всех нас.

13

«Поезд прибыл на станцию…»

Нужно выходить. У меня паранойя. Я нащупываю в кармане кошелёк, телефон, проездной... На месте. Автобус, троллейбус, трамвай и метро. Четыре всадника апокалипсиса. Петербургский метрополитен – турфирма, которая везёт тебя в судный день.

«Молодой человек, вы выходите?»

Поток людей движется в сторону эскалаторов. Когда мне особенно хреново, я представляю, что метрополитен – это сосуды какого-то великана. А люди в нём – частицы алкоголя, или лейкоциты, или другие форменные элементы… Короче, клетки крови. Ты думаешь, это ненормально? Возможно. Без этого просто никак.
Хочешь, чтобы твоя статья была в хорошем журнале? Укради в каком-нибудь кафе Метрополь, и напиши на развороте свой текст. Гелиевой ручкой. Чёрной. Лучше, если с блёстками. Это – твой единственный выход. Блёстки – твой потолок.

Я подхожу к краю платформы и достаю кошелёк.

По правде говоря, мне сейчас нужно быть на занятиях, или в центре оформления документов, или ещё где-нибудь. Все от меня этого ждут. Я не уверен, что поступаю верно. Я уверен, что поступаю весело. Все мои выходки – способ через несколько лет на вопрос «Кто ты?» назвать не профессию, а своё имя. Хорошо, что меня зовут не Джеймс Франко…

Поезд отъезжает. Я бросаю кошелёк на рельсы. Сейчас или никогда. То есть через 3,5 минуты. Нет. Лучше сейчас…

Роман Смирнов