лемон1

Бар «Варшава», без двух восемь, Даня Тихомиров тащит зелёное кресло к нашему столику. Сегодня мы с ним берём интервью у Жени Иль из группы Лемондэй. Это не «Интервью с вампиром». Женя Иль не похожа на Тома Круза. Она похожа на профессора Снейпа. И ей это очень льстит.

Женя приходит в восемь ноль четыре. Отлично. В её руках проводные наушники:

«Это вы ребята из Вирджинии?»

Наверное, это мы. И мы очень похожи на аутистов.

Я: То, что мы сейчас делаем, это просто…

Даня: Мы впервые общаемся с людьми…

Женя: Вас наконец-то выпустили?

Даня: … за 7 месяцев.

Нас обворовывают в самом лучшем смысле этого слова. Мы должны были брать интервью у Жени, но, кажется, Женя начинает брать интервью у нас… Нам нужно выяснить один момент.

Я: Женя, у вас интервью берут в последнее время чаще, чем у Майкла Джордана. Вам не надоело говорить о музыке?

Женя: О музыке мы, конечно, не очень любим говорить. Особенно я не очень люблю говорить о музыке.

Даня: Как все музыканты, которых мы знаем...

Всё в порядке. Джеймс Дин не любил говорить о фильмах, Майкл Джексон не любил говорить о детях… Нужен вопрос. Что-то далёкое от музыки.

x_f1fc6304

Я: Что ты будешь делать, если у тебя в шкафу вырастет нос?

Женя: Что вырастет?

Я: Нос.

Женя: В шкафу?

Я: Да.

Женя: Я не знаю. Я позвоню, наверное, кому-нибудь. Юле, скорее всего, позвоню.

Женя начинает смеяться.

Женя: Спрошу: «Что делать, у меня в шкафу нос?». У меня так однажды было в Красноярске. Я просыпаюсь, смотрю на потолок, и там осиное гнездо. Я попаниковала немного, позвонила нескольким друзьям. Мне посоветовали его оторвать и выбросить. Я так и сделала, пока осы не было дома. Потом она вернулась, я её выгнала и закрыла окно. А она прилетела снова и билась в стекло. Потом ещё несколько дней улетала и возвращалась. Будто не могла понять, что её гнезда больше нет...

Я: Здорово. А были такие люди, которые подходили к вам после концерта и говорили, что музыка у вас не очень?

Даня: Очень жёстко и неаргументированно.

Женя: Нет, обычно очень милые люди подходят, которым нравится наша музыка.

Я: Что бы ты почувствовала, если бы увидела, что на ваш концерт пришла толпа пенсионеров?

Женя: Я бы почувствовала гордость за себя.

Даня: А как ты вообще представляешь вашего среднестатистического слушателя? У вас есть какой-нибудь образ? Есть человек, для которого вы всё это поёте и пишите?

Женя: Ну… Мне кажется, он у каждого свой. Моему, наверное, нет 25. Ну то есть, в таком интервале там — от 18 до 25.

Даня: То есть те, которые помнят школу?

Женя: Ну да. Я до сих пор помню школу. Я думаю, все помнят школу. Это, как правило, одно из самых жёстких переживаний: на всю жизнь остаётся.

Даня: Как было в фильме Мачо и Ботан?

Женя: Я не смотрела, к сожалению.

Даня: Обязательно посмотри. Очень хороший фильм.

Женя: Мне тоже бумажка нужна, я буду записывать. Оторви?

Я: Он просто рисует неприличные буквы.

Женя: Неприличные?

Я: Ну, буква а, это где такое видано?

Мы начинаем смеяться. Данины неприличные буквы спасены.

UZ68GCE7I1c

Я: Женя, если тебе будут доступны все места мира: от Новокузнецка, там, до ванной Алекса Тёрнера – где бы ты хотела дать концерт?

Женя: Не знаю. В Японию хочется съездить.

Я: Когда мы смотрели видео с ваших концертов, мы заметили, что ты там очень круто двигаешься, такое впечатление, будто в ускоренной версии «Убить Билла» смотришь. Эти движения возникают спонтанно, или они как-то были задуманы?

Женя: Да нет, спонтанно.

Я: Есть такое слово, от которого ты просто впадаешь в истерику, если слышишь его?

Женя: Я точно знаю, что несколько лет назад у меня таким словом было слово «лифчик». Я начинала глупо хихикать как сейчас. А то и более глупо, потому что была более глупа несколько лет назад.

Я: Кем ты хотела стать, когда тебе было 15?

Женя: Это был такой чудесный возраст, когда я ещё совсем не хотела никем быть. То есть вот именно в 15. Я, наверное, определилась годам к 16 только. Примерно в этом возрасте — давайте так — я поняла, что хочу рисовать, что хочу быть художником или дизайнером – чем-то таким.

Я: Какую вещь Лемондэй точно никогда бы не стали рекламировать?

Женя: Ну, наверное, оружие.

Даня: Любое оружие или какое-то конкретное?

Женя: Нет, я бы хотела рекламировать ножи.

Даня вспоминает паблик «Толстяки и ножи», и ему становится весело. Я пытаюсь представить Женю с ножом в правой руке…

Я: Как ты думаешь, гимном какой страны могла бы стать песня «Физрук»?

Женя: Какой-нибудь отсталой. Это знаете, что за страна... это какая-нибудь колония старых хиппи, которые вдруг решили стать государством. Знаете, такое бывает иногда...

Даня: Швейцария.

Женя: Вот какая-то такая должна быть страна. Христиания там… Ну, что-то ещё менее раскрученное, чем Христиания.

Q2SvIppN6lQ

Даня отрывает бумажку, на которой написано «Мачо и Ботан» и «The Room» и протягивает её Жене. «Я рекомендую эти фильмы всем, кого впервые вижу». Верный признак того, что пришло время задавать последний вопрос.

Я: Ты, наверное, уже поняла, что основная аудитория Вирджинии – это дети из неблагополучных семей от 10 до 12 лет…

Даня: Мы пишем для них.

Я: Не важно, что они о нас не знают.

Даня: Какой бы совет ты могла им дать?

Женя: Детям?

Я: Детям.

Даня: От 10 до 12.

Я: Из неблагополучных семей.

Женя: Никогда не сдаваться.

Я: Властям?

Женя: В любых условиях. Никому.

Роман Смирнов