голди1-1024x682

«Самое прекрасное в Токио — Макдональдс. Самое прекрасное в Стокгольме — Макдональдс. Самое прекрасное во Флоренции — Макдональдс. В Москве и в Пекине пока нет ничего прекрасного». Энди Уорхол.

«Не, ну что, это всяко лучше, чем пары». Вадим.

Я сижу в Макдональдсе на первом этаже. Третий столик от входной двери. Справа от туалета. Надпись «Макмаффин». Идеальное место, чтобы застрелить Джона Леннона. Еда кончилась несколько минут назад. Я растерян. В Макдональдсе нет ни плазменных панелей, ни маленьких телевизоров, ни картин Эдгара Дега. Есть только люди. Море людей. Всё, что мне остаётся – наблюдать.

Я смотрю на людей, пожирающих двойные чизбургеры. Это не сравнить ни с чем. Я не фанат гоголевского «Носа», не фанат «Частей тела», но только взгляните на того парня слева. Он жуёт. Он делает это так, будто от одной его нижней челюсти зависит, будет ли на Ближнем Востоке война. Он весь превращается в рот. Рот поглощает его органы чувств: глаза, уши, нос... Даже разум – разум уходит на покой. Но это заслуженный отдых. Отдых Геракла, победившего Гидру. Отдых Ариадны, спутавшей клубок. Ведь несколько минут назад разум и правда совершил подвиг. Ему пришлось пройти через немалое. Пришлось выбирать.

0_95e48_3fd6e859_orig

Смотрите на того парня, он как раз делает заказ. На кассе он будто проходит исповедь. Он голый. Лежит на ладони, словно 128 рублей, выданные ему в качестве сдачи с его пятисот. Жесты, мимика, порывы души – никогда ещё человек не был так естественен, как на кассе. Макдональдс ставит на постамент Аполлона каждого и раздевает его догола. Это лучше, чем тест Векслера, лучше, чем стрессовое интервью и MMPI. Дайте мне несколько минут с этим типом в Макдональдсе, и я скажу о нём многое. По крайней мере, больше, чем должна знать его мать.

Как мне удалось выяснить, люди, попадающие в Макдональдс, делятся на три типа – три постулата равновесия, способные упорядочить этот консьюмеристкий бардак.

Запечатлеть первый тип не так просто. Любой новоявленный Роберт Капа со своим Кэноном за 28 штук обосрётся, но так и не поймает объективом этого зверька. Этот тип стремителен как расистская шутка, облетающая Западное полушарие: от Квебека до Пуэрто-Мадрин. Эдакий Себастьян Феттель от имени клиентского большинства. Всё делает быстро. Быстро платит, быстро разжевывает, быстро глотает, быстро мрёт в свои 65.

Представитель этого типа – сурок. Но жизнь не дала ему дня с Биллом Мюррейем в главной роли... Судите сами. Он всегда пробегает глазами меню. Даже если знает его наизусть, даже если знает всего Роберта Крили. Но всегда выбирает одно и то же.

raykro

«Мне роял чизбургер, пожалуйста, и маленький 7up».

Он не однолюб. Отнюдь. Но ему просто страшно. Он боится перемен. Боится смерти. Но только лишь потому, что придётся менять пиджак.
«Попробуете яблочный пирожок?». «Купите влажную салфетку?».
Посмотрите на этого беднягу. Вопросы его стесняют, он весь становится мокрым, его голова начинает трещать по швам. Я слышу этот треск.

«А соус к картошке?». «А что будете пить?».

Заставьте его ещё пару раз сказать: «Спасибо, не надо», и его черепушка взорвётся, запятнав кровавыми останками ваш биг мак.
И пока старый кореец будет думать, как ему убрать отсюда эту роскошь, на кассу подойдет следующий экспонат. И всё, что было раньше, покажется детским лепетом по сравнению с тем, что будет через секунду после того, как на кассу упадёт его потная маленькая рука.

Итак, дамы и господа, встречайте, тип номер два, образец под литером «бесконечность». Человек за сорок, пришедший в Макдональдс первый раз. Несколько минут он искал, куда ему сесть, несколько минут он искал того, кто присмотрит за его вещами, и вот он здесь. Полдня ему понадобилось на то, чтобы снять оковы со своих демонов, полдня он разглядывал большое меню, чтобы удостовериться в его реальности и ни черта не понять. Но это неважно, ведь теперь он на финишной прямой и его святая обязанность выпытать у кассира всё. Всё, что только тот может знать. «А есть в этом бургере томаты?». « Сколько стоит вон тот салат?». «Сколько вы зарабатываете?». «Был ли у вашей бабушки гайморит?».

Этот парень – дьявол во плоти, настоящий гемор любого кассира, кошмар на улице обслуживающего персонала. Доконав расспросами родную семью, распявший своим интересом Иисуса, он явился сюда и уже не явит вам пощады. Если у очереди в Макдональдсе есть крёстный папа, то это именно этот баран.

89064241

Компенсировать это безумие может только тип номер три. Я не собираюсь петь дифирамбы этому парню, но восхищаюсь его юркостью, тем, как он обходит острые углы бытия. Меню Макдональдса он видит как минное поле: он знает, какой тропой выйти из любой заварухи, знает, как вообще в неё не попасть. Перед ним никогда не встаёт вопроса: роял де люкс или биг мак. Глубинная суть для него очевидна. Он тот самый Ангел Ада, что гнал по трассе 66 со скоростью выше сотни и ни разу не получал за это штраф. Ему не обязательно пробовать всё от гамбургера до биг тейсти, чтобы казаться матёрым – он вкусил жизни, и этого ему хватит сполна.

Третий тип – это элита, команда А. Те люди, благодаря которым фаст фуд заслуживает слова фаст. Эти ребята знают себе цену. И цену маленькой колы. Хотя и не берут её никогда. Они держатся особняком, даже когда приходят компанией. Они больше не играют в эти игры. Они знают, что жизнь слишком коротка, чтобы выбирать, и, в то же время, слишком уникальна, чтобы брать вместо картошки фри деревенский картофель. На кассе они не торопливы, но и не медлительны. Они идеальны. И в этом их святая простота.

Я не хочу воспеть осанну Макдональдсу. Вовсе нет. Но искренне рад, что в современном мире, где принципы гуманизма вкупе с фразой: «Ты – то, что ты ешь» – открыто призывают вас стать каннибалом, остались ещё оплоты потребительского свободомыслия. Места, где никто не осудит вас за глютен в гамбургере и за то, что вы смотрите дешёвые ситкомы по вечерам. Оазисы гедонизма, возвращающие человека первопричинам, слепо доверяющие его во власть инстинктов, спасающие нас от самих себя.

Если вы соскучились по человеческой простоте – идите в Макдональдс. Не разменивайтесь на дешёвые драмы. И никогда не соглашайтесь на колу безо льда.

Роман Смирнов