11

Каждый большой город в плане напоминает смачный кусок блевоты. Я чувствую это, глядя на гугл-карты. Ещё двести метров… Мой вечер пятницы проходит в морге районной больницы. И лучше не спрашивать как.

Сам того не ведая, я присоединился к какой-то очень хреновой касте людей.  Для них Селин – Луи. Для тебя, в лучшем случае Селин – Дион. Различия выглядят примерно так.

Звук моего телефона.

«Я уже на подходе».

«Жди у пожарного выхода».

Что толкает меня на эту работу? Деньги, наверное. Каждый день я делаю вклады в мусорный бак – когда стану бездомным, надеюсь, проценты с них мне помогут.

Скрип двери. Доктор в синем халате тянет мне руку и смотрит по сторонам.

«Заходи скорее».

Пахнет формалином и хлоркой. Доктор ведёт меня по широкому коридору, мигают лампы дневного освещения, пластиковая плитка щёлкает под ногами.

– Надолго мы здесь?

– Я ещё не вскрывал.

– Почему?

– Зашиваюсь, работаю на две ставки.

– И сколько тебя платят?

– Какая разница, я работаю на интерес.

– И всё-таки?

– Скажем так, семьдесят тысяч мне интересны.

Я достаю из кармана конверт и отдаю его в руки доктору. Он хлопает меня по плечу.

– В основном я занимаюсь не телами – бумагами…

Мы заходим в кабинет, доктор щёлкает выключателем.

doktor

–… посмотри на мой стол. Мне кажется,  скоро нельзя будет умереть, пока не получишь специальной бумаги.

Накрытое тело лежит в углу этой комнаты.

«Будь добр, накинь халат»

Он будет проводить вскрытие при мне?

– Он какой-то маленький.

– Халат?

– Да.

– Это моей санитарки.

Кажется, его санитарка карлик. Я смотрю на себя в высокое зеркало на стене и понимаю, что выгляжу просто нелепо. Белый верх. Чёрный низ. Как завещали в школе. Ходишь и олицетворяешь расовую картину Америки в середине пятидесятых.

«Это твой приятель?»

Доктор сдёргивает с тела накидку и отдаёт её мне.

«Брось куда-нибудь»

Я сравниваю лицо на фотографии с лицом покойника.

«Кажется, мой приятель, да»

«Тогда будем резать»

Чёрт возьми, я не буду смотреть на это с открытыми глазами.

– Я подожду на улице.

– И кто будет мне ассистировать?

– Это меня не касается.

– Но мы же не хотим, чтобы ещё кто-нибудь узнал?

oo

Правой рукой доктор надрезает грудную клетку трупа и делает запись на диктофоне. Я стою рядом, как придурок, и поправляю латексные перчатки.

«Сейчас сам всё увидишь…

Доктор отдаёт мне инструмент и показывает пальцем на ящик.

… Дело на этом этапе нехитрое».

Он надевает маску и лезет руками во внутренности.

«Мне вот сосед говорит: «Я в органах работаю», — а я ему: «Так я тоже в органах».

Доктор начинает хохотать, глядя на меня. Здесь мне не по себе.

– Меня сейчас вырвет.

– Можешь в контейнер для органов.

Я пытаюсь думать об окружении. Запечатанные окна,  раковина, холодильник...  Доктор вытаскивает органы один за другим и показывает их мне. Селезёнка, печень… Становится хуже. Даже издатель Сартра не мог так долго сдерживать тошноту. Я подбегаю к раковине.

«В контейнер!»

Струя воды бьёт по металлическим стенкам раковины, доктор спрашивает меня:

«Тебе легче?»

Он стоит позади и держит в руках какую-то ёмкость. Мне становится интересно:

– Что там?

– Это желудок. Я хотел спросить тебя…

– Спрашивай.

– Ваш парень. Как проглотил, вы его сразу того?

– Я не знаю. Я просто курьер.

Доктор садится за стол и достаёт из ящика инструменты.

rakovina

– Я работаю тут с девяносто пятого, но, знаешь, такого ещё не было. Чтобы какой-то парень проглотил флэшку, а его за это…

– А как было?

– Душевнее было. Я давно это стал замечать...

Доктор аккуратно вскрывает желудок маленьким скальпелем.

– … чем раньше, тем душевнее. Скажем, когда-то семьи у камина собирались. А теперь?, Представь себе семью, собравшуюся у батареи. Бред какой-то. Если только идиоты вроде вас не прикуют.

– Я всё ещё просто курьер.

–  Курьер не курьер… Раньше было понятнее. Если раб, значит,  будет клеймо. А сейчас? Только татуировки, никакого клейма. У вашего, например, ворон был на плече…

– И что это значит?

– Что он дурачок. Что это ещё может значить?

Доктор достаёт из желудка какую-то чёрную штуку.  Я пытаюсь не думать об этом, но не выходит. Моё вдохновение – инвалид-колясочник. Оно не приходит быстро и не выручает меня.

«Нашёл её!»

Маленькая флешка с разъеденной резиновой оболочкой лежит у доктора на ладони. Он радостно вскакивает из-за стола и тычет мне в лицо своей находкой.

– Давай, курьер, скажи мне, что это она.

– Она. Он же не глотал их десятками.

– Откуда мне знать, кто там у вас что глотал?

Я отдаю доктору полиэтиленовый пакет и салфетку.

– Оставь халат на столе.

– Да, я оставлю.

Семь пятьдесят четыре. Чтобы добраться до места, есть ещё полчаса. Один дед в супермаркете вчера сказал мне: «Когда начинают критиковать, ты спрашиваешь «как нужно?», а я спрашиваю «не пойти бы тебе отсюда?»». Не помню, к чему это было. Моё начальство меня не критикует. Я даже его не видел. Через двадцать минут я оставлю полиэтиленовый пакет около урны. А ещё через двадцать проверю свой Киви. Остальное меня не касается. Я был за решёткой только, когда писал своё имя в хэштегах. И я не хотел бы этого изменять.

Роман Смирнов

Иллюстрации: Куцицкая Дарья