136

Контркультура, авангард, постмодернизм, битничество… Кажется, весь 20 век человечество только тем и занималось, что воевало и придумывало названия для тех, кому очень хотелось выпендриться.

Я не буду писать о том, что такое Новая журналистика. Об этом написана целая книга. Я не буду писать о том, кто такой Том Вулф. Если бы бог ездил на метро, он бы взял с собой «Электропрохладительный кислотный тест». Но мы не боги. Договоримся сразу, Новую журналистику можно назвать журналистикой лишь условно. Так же как военную демократию можно назвать демократией, а Дэнни Макбрайда – хорошим актёром. Это название – провокация. Признание того, что невинные, как обделавшиеся младенцы, репортёры посягнули на священные каноны прозы. Это название – лучшее, что мог сделать Том Вулф для современной литературы.

Новая журналистика рождалась в то время, когда оказаться в кругу литераторов и сказать, что ты журналист, было всё равно что признанием в любви к членам на перекличке регбийной команды. Ещё в шестидесятые все грезили о том, чтобы написать роман, который станет классикой. Это была агония реалистического романа. И все, кто имел печатную машинку, пытались внести себя в завещание, стоя у его смертного одра.

5igAkAtgJMIRGdqYuZxdPA-article

Даже старина Хантер пробовал стать романистом. Но всё это до «Ангелов Ада».

««Ангелы» избили его до полусмерти в мотеле в пятидесяти милях от Санта-Роза… и когда он лежал на полу, кашляя кровью и выплевывая зубы, ему увиделась словно вспыхнувшая бриллиантовым сиянием строчка: «Искоренить всю жестокость!»». Это не было рождением Новой журналистики. Это вообще не было рождением. В дешёвом мотеле вместе с избитым Хантером умирал роман.

Это случилось полвека назад. Отхарканный вместе с кровью, размазанный по полу вместе с выбитыми зубами, роман умер. На смену ему пришла Новая журналистика. Но его труп ещё валяется с раскиданными накрест руками на книжных полках. Он уже не дышит. Хватит. Реализм его доконал.

В это трудно поверить. В это не верят. Зайдите на Проза.ру, и перед вами предстанут толпы идиотов, пытающихся совокупляться с романом во все отверстия в перерывах между работой, университетом и хождениями в ближайший книжный. Они считают, что у них есть чувства. Они считают, что не похожи на других. Все похожи. Хочется собрать этих ребят и сказать, что это вышло из моды ещё в 1860-е. Хочется их спасти. Выкинь из дома «Анну Каренину», а «Гордость и предубеждение» положи в стиральную машину. Никому не нужны твои чувства, придурок. У всех есть свои. Они хотят новый стиль. Так дай его им. Хватит строить из себя грёбанного Байрона. Разумеется, в литературе есть мода. И она плевать хотела на благопристойный канон.

«Электропрохладительный кислотный тест». Автобус. кизи.

Какие к чёрту восхваления природы? Всё это, может быть, имело смысл, когда Джеймс Джойс ходил под себя. Но он уже давно никуда не ходит. Он мёртв. То, что вчера считалась художественностью, сегодня выглядит хуже, чем фотографии Булата Окуджавы. И услышав слово «Apple», вы испытаете в разы больше эмоций, чем от десятка отборных эпитетов.

Реализм без приёмов Новой журналистики теперь невозможен. Вот, что я хочу донести.

Нету больше никаких стилей О. Генри, Бальзака, Чехова и Фицджеральда. Они закончились. Теперь так пишут миллионы. Люди, пытающиеся подражать Ремарку, не понимают простую вещь. Они нахер никому не сдались. У нас уже есть Ремарк. На кой чёрт нам ещё сотни таких же?

Женоподобные мальчики с филологических факультетов упорствуют. Типографии переполнены. Полки книжных магазинов изнывают под тяжестью обложек, слизанных с Penguin Books. Русская культура нарожала так много некрасивых детей, что в каньоне, куда их скидывали, не осталось места. Теперь их подают под видом литературы XXI века.

К дьяволу эту макулатуру!

345

Хотите знать, как видят мир современные художники? Представьте, что вы заходите в Эрмитаж с брошюрами на всех языках мира и вместо статуи Юпитера видите голого Майкла Серу. Вы в шоке, вы выходите из здания и забегаете в подворотню. Оглядываетесь и видите, что там на стене висит картина. «Саския в образе Флоры» . А люди подходят к ней и возлагаю цветы… Я не знаю, как видят мир современные художники. Но если хотите писать в стиле Новой журналистики, научите себя видеть мир примерно таким.

Роман Смирнов