331

Крокодиловы слезы запоздалого декабрьского дождя отбивали чечётку на моей федоре с эмблемой L.A. Noir. Я посмотрел на вывеску злачного портового бара, сверкающую в ночи пошлой неоновой отрыжкой. «Vous Dans la Bière». Никогда бы не подумал, что мне придется зайти сюда еще раз. Точно не после того случая с двумя эфиопами и синей колодой Magic: The Gathering. Мой шрам на левом виске заныл, напоминая о самом большом провале моей карьеры. Я зашел внутрь.

«Водку с дюшесом. И не жалей аскорбиновой кислоты, приятель.»

Марокканец, протирающий стаканы, непонимающе посмотрел на меня. Конечно. Он понимает только язык денег, как и все в этом забытом богами городе. Я достал из кармана рваную сотку и провел по барной стойке. Это сразу освежило его лингвистические навыки.

Вдруг откуда-то послышалась музыка Шаинского. Я повернул голову и понял, что источником звука были ее длинные, как Байкало-Амурская магистраль, ноги. Ее походка должна была заставить меня подстелить под нее последние остатки своего достоинства. Конечно, если бы оно у меня было.

Что-то в этой метафоре пошло не так.

Она открыла свои сладкие вишневые губы, и я впервые услышал слова женщины, которой было суждено убить меня:

«Ты понимаешь, что начал интервью с адской феминисткой с объективации ее тела»?

Я нервно проглотил остатки коктейля «Алкиной». Федора чуть слышно упала на пол. Нужно было спасать положение.

Ника, если бы ты была кроманьонцем, что бы ты рисовала в своей пещере?

Только волосатых животных. У меня очень плохо с анатомией, и я ненавижу рисовать всякие мышцы, поэтому все стены были бы в пушистых животных и, наверное, был бы маленький кусок стены с календарем менструаций.

Майя тоже рисовали в храмах календари менструаций своих королев, а через тысячу лет это приняли за пророчество конца света.

А в чем разница?

Моим первым рисунком, как и у многих людей, была мама. Мама Сильвестра Сталлоне из фильма «Стой, а то мама будет стрелять». А ты помнишь, каким был твой первый рисунок? Хранишь ли ты его где-нибудь?

Самые ранние из тех, что я помню, я нарисовала лет в 5. Их можно разделить на два течения — большегрудые женщины в красивых платьях (этих я рисовала в детском саду) и радужные монстры, их я рисовала дома. Но вообще я не особенно сильно интересовалась рисованием в раннем детстве. Я думаю, реальный интерес пришел в средней школе, когда я на уроках ИЗО рисовала голых людей и передавала по рядам. Мы с одноклассницей даже сделали порно-комикс, он всегда хранился между двумя книгами, которые, как я думала, мама никогда не будет читать. Однажды книги перекладывались во время переезда, но про комикс мне никто ничего не сказал. Теперь он лежит у меня в суперсекретном выдвижном шкафчике.

Собираешься его продать через некоторое время?

Я уже думала об этом и даже проверяла, нарисован ли он настолько плохо, что прокатил бы за особенный клевый стиль. Думаю, нет – он просто очень плохой. Сюжет там довольно примитивен: девушка звонит парню, зовет его на свидание, потом они идут к ней домой и ебутся. Был еще второй том, где у них родился ребенок, но я его не дорисовала, потому что дальнейшее развитие истории никого не интересует.

Помнится, не так давно была история, когда твои рисунки появились на мерче в каком-то провинциальном магазинчике. Были ли у тебя еще какие-нибудь подобные проблемы/истории с результатами интеллектуального труда?

Нет, больше я не слышала об этом. Наверное, потому, что grumpy cat уже не в моде. Я думаю, с интеллектуальным трудом все довольно просто. Все сводится к уважению автора. А чтобы это уважение появилось, у тебя должно быть хоть какое-то понимание того, что все в мире кто-то создает. А это на самом деле довольно адская вещь. Ты подумай: паркет, шкаф, телефон, кнопки, пачка попкорна у меня на кровати – все это создано людьми, это же просто пиздец. Легче и спокойнее воспринимать мир и все его наполнение как что-то, что просто существует.

Тебе делали предложение проиллюстрировать детскую книжку о Третьяковке. Представляю, как ты клянёшь небеса за то, что книжка «Everyone Poops» уже проиллюстрирована и проиллюстрирована не тобой. Какую детскую книжку ты бы хотела оформить? О чём, тебе кажется, дети могли бы узнать от тебя?

Я бы очень хотела проиллюстрировать книгу про приключения животных, которые ходят по миру и что-то делают и помогают друг другу. Короче, что-то про уважение, взаимопомощь, рациональное поведение, поиск себя, про мир и удивительность вселенной. Я хочу, чтобы дети читали эту книгу кучками в домиках из одеял и распределяли между собой роли, типа ты тигр, я белка, а мелкий будет слоном. Если я когда-нибудь увижу такое в реальной жизни, то, наверное, заору и описаюсь. Еще я бы хотела иллюстрировать несексистские книги про девочек, такие как Пеппи Длинныйчулок, и книги для девочек-подростков. Когда мне было 14, у меня было только 3 книги про девочек и взросление: «Дикая собака динго», «Его среди нас нет» и какая-то красная книжка про месячные. И ни в одной из них не было никакой информации о том, надо ли мне стыдиться лобковых волос или как реагировать на агрессивных мальчиков. И третье направление – это что-то похожее на Everyone Poops. Например, книгу про то, как надо смотреть на своего парня, когда он чешет задницу.

У Говарда Лафкрафта есть рассказ «The Colour Out of Space». Является ли твоя часта смена цвета волос попытками призвать Древних на Великую жатву? И, если говорить совсем обще, считаешь ли ты, что внешность определяет человека так же, как его любимая часть Звездных войн?

Смена цвета волос для меня – как смена цвета ногтей или помады. Ничего сакрального.
Да, я думаю, что внешность – это точно строитель identity. Это одновременно способ взаимодействия с собой и с окружающими. В основном, я думаю, мне важно первое: я просто получаю удовольствие от ухода за собой. Звучит немного самолюбиво, но мне кажется, что нет ничего плохого в том, чтобы любить свое тело и типа любить с ним тусить. Я понимаю, что с цветными волосами я произвожу какое-то впечатление, но в ходе реального взаимодействия с людьми я полностью забываю о своих волосах. Это же вообще не важно. Представь: строители строят дом и потом такие «извини, Серёга, мы не можем штробить эту стену, нам надо обсудить твой ирокез».

Ника, последний вопрос. Примерно половина подписчиков Вирджинии ждут своего первого ребёнка через несколько месяцев. Какой бы ты совет могла им дать напоследок?

Кормите грудью, когда ребенок просит, а не по четкому расписанию из какой-то дурацкой книжки, это я в детстве слышала, как взрослые эту тему обсуждали, мне кажется it makes sense. Ой, раз мы о беременности, можно, плиз, передать привет Шуне?

Разумеется.

Привет, Шуня!

Даня Тихомиров
Фотографии: Костя Спиридонов