Я часто моргаю. Чтобы как можно меньше видеть эту жизнь. Часто моргаю. Потому что чувствую дым из моей корзины. Часто зеваю. Ощущаю себя разлучником. Всю ночь я мешаю союзу верхнего и нижнего век. Чувствую себя ужасной скотиной...

Если вдруг меня разбудят через сто лет и спросят, что происходит в России, я отвечу: «Дайте поспать».

Всё из последних сил.

Из последних... я пишу в тексте первой афиши:

«История – это плесень. На прошлом.

Публичная лекция.

Арт-центр “Гоголь”

Аудитория 8.

8 июня. 2017. 16:30».

Количество копий… Принт.

Курящая Харпер Ли  смотрит на меня с фото. С обложки «Пойди поставь сторожа». Курящая Харпер Ли говорит мне: «Вся литература двадцатого века – миф!»

Она задыхается от дыма и орёт:

«Рекламная акция!»

Перечислет имена:

«…Айн Рэнд, Фицджеральд, Керуак, Сэлинджер!»

Кричит:

«Все! Все известные писатели держат сигареты на своих фото!»

Портя связки:

«Гугл! Открой гугл и посмотри!»

Я бросаю её в корзину. Слышу, как пламя заглушает её голос.

«…Романы Флеминга? Просто реклама “Бонда”! Кончина Хэммингуэя! Ещё один пиар-ход “Лаки Страйк”. Труба завода! Сигарета во рту Земли…»

Я чихаю от дыма и морщусь. Пишу в тексте новой афиши:

«”Кофе и сигареты”

Бесплатный показ.

Арт-центр “Гоголь”

Аудитория 8.

8 июня. 2017. 16:30».

Количество копий… Принт.

Мир переполнен.

Конкуренции слишком много. Быть лучшим в чём-то становится всё труднее, и я не могу выпустить это из головы. Я говорю сам себе:

«На первой Олимпиаде. В Париже. Стать чемпионом мира означало оставить позади себя… полтора миллиарда. Всего полтора миллиарда! Какого чёрта?! Обойти уже семь миллиардов! Вот, что нужно, чтобы стать чемпионом сегодня».

И я циклююсь на этом. Стараюсь отвлечься. Но я не способен. Не думать. Об этом. Хотя бы минуту. Потому что…

«…в то время, когда Шекспир стал лучшим англоязычным писателем… в семнадцатом грёбаном веке… на английском говорило каких-то там три миллиона. Три, мать его, миллиона! Грамотной из которых была максимум треть».

Это несправедливо.

И я думаю об этом прямо сейчас. Когда кидаю в огонь «Записки охотника».  Думаю:

«Несправедливо… Быть лучшим среди миллиона… Всё равно, что быть самым известным уроженцем маминой матки. Сегодня… когда на английском умеют писать и говорить полтора миллиарда. Чёрт возьми, полтора миллиарда! Стать лучшим англоязычным писателем в полторы тысячи раз сложней».

И я думаю: «К чёрту».  Смотрю в горящую корзину и пишу в тексте третьей афиши:

«Мастер-класс по уходу за кожей

Арт-центр “Гоголь”

Аудитория 8.

8 июня. 2017. 16:30».

Количество копий… Принт.

Всего слишком много.

Много дерьмовых фильмов, много дерьмовой музыки, много дерьмовых  текстов, много…

Запаха гари в моей квартире. Ещё больше – дерьмовых книг.

Поэтому я сметаю в огонь пачку «Нового мира». «Случайную Вакансию» Роулинг. «Тайну богов» Вербера…

Я просто…

Не понимаю.

Зачем создавать то, что может создать почти каждый. Когда видишь без того переполненную культуру.

Упорно.

Не понимаю.

И двигаюсь дальше от горящей корзины. Чтобы лучше видеть экран ноутбука. Чтобы ответить девушке, приславшей мне тексты. Набираю несколько слов. Или больше:

«Зайди на сайт доноров – докажи себе, что чего-то стоишь»

«Или сделай это»

«Любым другим способом»

«Но больше не засоряй переполненную культуру»

«Ведь»

«”Ничто не существует вне текста”»

«Мир – это текст»

«И если его будет слишком много»

«Мы все от этого сдохнем, подруга».

Жму кнопку «отправить». Я знаю, что это несправедливо и грубо. Но иначе нельзя. Я пишу на четвёртой афише:

«Автограф-сессия АукцЫона

Арт-центр “Гоголь”

Аудитория 8.

8 июня. 2017. 16:30».

Количество копий…  Принт.

Моя личка завалена.

Сообщениями от друзей, знакомых, подписчиков… И я не могу им ответить. Не могу написать, потому что своими дрянными текстами боюсь ещё больше засорить этот мир.

«Я не буду!»

Записываю аудио-сообщение для своих друзей. Пытаюсь объяснить им, что…

«…в начале позапрошлого века в фондах Библиотеки Конгресса хранилось шесть с половиной тысяч изданий. Понимаете? Шесть с половиной. Сегодня – сорок с лишним миллионов! Тридцать восемь из которых можно сжечь. Порвать и распотрошить. Человечество не потеряет от этого. Совершенно. Человечество только… выиграет. Верите мне? Поверьте! Однажды людям придётся уничтожать культуру!»

Но всё это без толку – мне не верят. Всё равно что кричать циклопу «гляди в оба». Всё равно что…

«Мы не знаем, как помочь тебе. Может быть…»

И я чувствую себя дарёным конём. На приёме у стоматолога.

Успокаиваю себя тем, что говорю:

«Всё неплохо».

Сам себе:

«Очень даже неплохо. Ведь, в конце концов, если твои… если ваши… не очень прогрессивные родители понимают то, чем вы занимаетесь, значит, в вашем лице человечество не прогрессирует. Значит, вы зря родились. Значит… вы в жопе».

Я не в жопе.

Я пишу в тексте пятой афиши:

«”I have more reasons. Then Jim Morrison’s...”

Поэтический вечер

Арт-центр “Гоголь”

Аудитория 8.

8 июня. 2017. 16:30».

Количество копий…  Принт.

Я теряю связь с реальностью.

С самим ходом времени. На моём циферблате. Часовая бежит быстрее минутной. И я не помню точно, сколько сегодня сжёг книг.

А сколько вчера. И сколько…

Осталось ещё в этом мире. Я открываю «К последнему морю». Василия Яна.

«Монголы? Монголы прискакали к нам на батутах!»

Кидаю её в корзину. Смотрю на все стены. Смотрю, как комнату заполняет дым.

«Сколько книг читали вы за свою жизнь, и сколько из них действительно того стоили?»

Я говорю это в ноутбук и чувствую, как сгибается знак вопроса. Под тяжестью всего дерьма, написанного людьми. Я заканчиваю аудио-сообщение. И нажимаю delete. Потому что на самом деле…

Мне уже некому его отправить.

Я бросаю в корзину новые книги. Смотрю на огонь. Смотрю по сторонам.

Я пишу в тексте новой афиши:

«“Целуй себя в нёбо”

Новая выставка

Арт-центр “Гоголь”

Аудитория 8.

8 июня. 2017. 16:30».

Количество копий…  Принт.

 

Роман Смирнов

Фотография: Виктория Темнова.