В литературе ценно только то, что можно назвать по-настоящему новым.
Мы устали от суррогатов и предсказуемости.
Только то, что двигает её дальше.
«Хватит!»
Я кричу слово «хватит», и культура рвёт моё дранное горло.
С нас хватит…
Разжиревшая туша культуры вздувается, и гной вытекает из её ран…
С нас хватит одинаковых текстов, похожих друг на друга как сморщенные соски старухи.
С нас хватит Ремарков, Хантеров Томпсонов, Достоевских, Вирджиний Вулф и Сильвий Плат.
Зачем создавать то, что может создать почти каждый? Когда культуру без того наполняет мусор.
Делать что-то «похожее на» сегодня кощунственно и бессмысленно.
И я вижу
И лучше не стало.
Контркультуры.
контур культуры.
Просто
Труп культуры обвели мелом.
Сдохла от переедания.
Обезумевшая культура села на диету. Своей жирной задницей. И сдохла от переедания.
вдумайтесь!
Мы призываем вас!
Не читать.
Не чувствовать.
Не видеть.
Сколько фильмов, сериалов, картин вы увидели? Сколько времени вы потратили? На всё то, чего можно было не слушать.
Жёлтые ногти культуры вонзаются в наши лица и царапают на щеках…
Сколько книг вы прочли за жизнь и сколько из них действительно того стоили?
И больше!
Больше!
Больше!
Мы – в культуре избытка. Вокруг – всего слишком много.
Мир переполнен.
И ещё!
Ещё!
Ещё
Вижу, как длинные волосы блюющей культуры, словно фату, держат модели, писатели, музыканты, художники, режиссёры, дизайнеры…
Слышу, как она капает на пол.
Слышу звук.
Стекает её блевота.
Чувствую, как по моим щекам, коленям, икрам, шее, ладоням, бёдрам…
Чувствую этот запах.
Каждый день я открываю ноутбук и чувствую, как культура блюёт на меня.
вдумайтесь!
За каждой обложкой мы видим одно и то же.
Одно и то же.
Одно и то же.
Мы говорим:
Такое же, как скульптура, фотография, мода, живопись. Текст может быть ценен сам по себе. Текст может быть интересен нам.
Текст – это искусство!
Текст - это искусство.
Текст – это искусство!
Как и прочие виды искусства, имеющий свои приёмы, плохие примеры, шедевры и принципы.
Литература должна меняться, как и всё вокруг нас.
Кортасар выложил бы в Фейсбук первую главу „Игры в классики", набрал вонючие сорок лайков и даже не стал бы писать продолжение.
Всё изменилось!
Всё по-другому!
Хватит!
Текст как носитель информации сегодня должен отойти на второй план. Уступить место чистому тексту. Самому тексту. Всё изменилось! Эра сюжета закончилась. Со времён Гесиода текст – это прежде всего сюжет. Текст считался настолько хорошим, насколько хороши были сюжет и описания в нём – это поработило текст. Подчинило его сюжету и вставило в глотку кляп.
Стойте!
Поцелуйте Жоржа Батая и достигните края возможного. Дайте свободу тексту. Оголите свои глаза и откройтесь «ЧИСТОМУ опыту».
Закончите это!
Для пахнущего смертью сюжета теперь есть кино и театр. Хватит! Постойте! Отделите текст от сюжета и описаний. Кино и театр справятся с этим успешнее. Намного успешнее. Просто задумайтесь. Что лучше: смотреть один двадцатиминутный ролик иксарта или читать двадцать страниц эротического рассказа с тем же сюжетом? На что лучше дрочить?!
Метафоры, афористичность и неожиданные ходы – В ЭТОМ настоящая сила текста!
На искусство НАДО дрочить!
В своём эссе «Время убийц» Генри Миллер понимает поэта, как того, кто выходит за рамки структур. Того, расширяет представления людей тем, что он делает. Ван Гог был поэтом в той же степени, что и Арто. Ле Корбюзье – такой же поэт, как и Летов. Поэтом может быть кто угодно: фотограф, дизайнер и архитектор.
И если вы хотите создать что-то новое, вы обязаны быть поэтом. Только так вы сможете не навредить.
И если ты не поэт.
Но культура переполнена.
Миллиарды людей умеют записывать. И лишь тысячи умеют писать.
Иди нахер.
В начале позапрошлого века в фондах Библиотеки Конгресса хранилось шесть с половиной тысяч изданий. Сегодня – сорок с лишним миллионов. Тридцать восемь из которых можно сжечь. Порвать и распотрошить. Человечество не потеряет от этого. Совершенно.
Равно как миллионы людей могут петь, рисовать, шить и фотографировать, но меньше процента из них сделают что-то по-настоящему стоящее. По-настоящему ценное для культуры. То же самое с текстом. Текст ценен только тогда, когда сотня людей, прочитав его, прокрутят у себя в голове: «Чёрт! Я никогда бы не смог написать ТАК! Никогда…»
Всё изменилось… Авторам прошлого куда легче было становится поэтами, раздвигая рамки сознания, репрессированного патриархальной моралью, и переча своим матерям. Большинство из них становились поэтами, не создавая принципиальное новое, но открывая запретное. Такими, например, были битники, Селин и Маркиз Де Сад.
Мы убеждены, что однажды людям придётся разгребать эту свалку, придётся уничтожить всё лишнее и очистить свою культуру. Мы назовём это культурным терроризмом, посадим раздетую культуру на цепь и заставим её голодать.
В культуре времён апокалипсиса нет ничего тёмного и нет ничего запретного. Некоторый шарм сохраняют разве что терроризм и педофилия, но и на них давно направили прожекторы, их заставили для нас танцевать.
Но это время прошло.
сделайте
н о в у ю
ЛИТЕРАТУРУ
Ещё!
Единственный выход для литературы – осознать текст как искусство.
Мы в тупике.
Мы кидаем в танцовщиц едой и смеёмся.
И ещё!
Чтобы нести это искусство в свет.
Был создан для того
И журнал AOV
Текст – это искусство.
Мы говорим:
Made on
Tilda