4

«Пик!»

479.

Лия подносит к сканеру белую блузку и нащупывает бирку.

«Пик!»

1230.

Представьте, что тройки всего мира меняются на семёрки...

«Пик!»

2028.

Ценники в магазинах, номера в телефонах, паспортные данные, время на циферблатах…

«Пик!»

2540.

Абсолютно всё. Представьте хаос в масштабах семимиллиардного человечества. Плачущих детей, взрывающиеся самолёты…

«Пик!»

3048.

… поезда, сходящие с путей из-за неправильных расчётов.

«Пик!»

3523.

Агонию всего цивилизованного мира. Мне кажется это таким комичным. Сегодня. Когда цифры повсюду. Когда мы заперты в цифрах.

«Пик!»

3981.

1

Покупатель постукивает кредиткой по стойке. Быстро и нервно, удар за ударом. Мы играем гимн деборовского кошмара. Все вместе. В каждом магазине планеты.

«Стук! Стук! Стук!»

Жена покупателя рядом со стойкой. Копошится в ящике с детской одеждой. Покупателю всё равно. Он стучит картой по стойке и смотрит на Лию. Смотрит и думает о том, как трахал бы её в нашей примерочной. Долго-долго. Он не смог бы долго. Но думает. Мысли сильнее.

Мысли – всё, что у него осталось. Я и Лия – мы видим это в его глазах. Они карие. И там написано: «Семья – вонючий кусок мяса. И он разлагается с тех пор, как вышел на свет из сочащейся первобытной утробы». Родовые коллективы – патриархальные семьи – моногамные браки… Кусок становится меньше и меньше. Он сохнет. Сжимается.

Лия складывает детские рубашки и оглядывается на меня. Я даю ей знаки ладонью.

«Пик!»

Лия говорит:

– С вас четыре тысячи триста рублей.

Жена покупателя подбегает к Лии с детскими носками. Окликает её писклявым голосом. «У нас ещё!». Она тычет Лии в лицо упаковкой и отбирает карту у мужа. Её лицо в дешёвой косметике. Волосы – сложены луковицей. Голова – похожа на задницу.

Лия пробивает пачку с носками и достаёт ещё пакет.

«Пик!»

4479.

2

Паблики, на которые подписана Лия: OUTLOOK, LOOK AT WOMAN, Just Cook,  tumblr salad и LOOK OF YOUNG. Этого достаточно, чтобы знать о ней всё. Или более. Люди без аккаунтов в социальных сетях – мертвецы.

Лия кладёт чек в пакет с одеждой и делает еле заметное движение кистью.

Она улыбается и говорит: «Спасибо за покупку».

Лия идёт на хитрость. Она считает «раз», потом «два», потом «три»…

Потом – громкий звук датчиков на входе. Растерянность. Преступление.

– Будьте добры, покажите чеки.

Я подхожу к Лии и говорю, что её смех меня раздражает. Она продолжает смеяться. В руку. Всё громче и громче. Наши покупатели ненавидят, когда над ними смеются. Она – ненавидит их.

Лия говорит:

– Покупатели облапошены. С самого своего рождения.

Охранник обыскивает жену…

– Можно вашу сумочку?

… потом мужа.

– Это ваши пакеты?

А потом незаметно вытаскивает из кармана покупателей по бумажнику.

Я спрашиваю Лию:

– Ты запомнила код его карты?

– Конечно.

Эта схема работает как часы.

Каждый день на вечерней смене мы подкладываем покупателям магниты с одежды. Датчики пикают. Охранники обыскивают их.

Я помню прошлое утро. Ещё до открытия зала. Наш босс Алина поправляет волосы и говорит, что это нормально. Нормально, когда в нашем H&M постоянно пикают датчики. «Воруют везде, – она складывает руки домиком, – кроме Остина: там слишком плохие вещи, чтобы люди воровали их».

A-picture-of-Andy-Warhol__s-Factory

Мы воплощаем в себе корпоративное сотрудничество.  Я молчу про схему Лии. Она молчит про мою.

В нашем молле есть двести четырнадцать камер хранения «Ленты». У меня на руках дубликаты от каждой. Три раза в день я выхожу на охоту. Никогда не беру сумки, рюкзаки и пакеты. Только то, что лежит внутри. Влажные салфетки, косметику, сигареты, электронные книги… Мету всё. Без разбора.

Лия показывает на телефон:

– Время. Идём отсюда.

И мы уходим.

Я говорю Лии, что нашёл вчера нижнее бельё в одной из кабинок.

– Palmers.

Она ищет ключи от чёрного хода и спрашивает:

– Какого размера?.

Я отвечаю ей:

– Всего тысяча.

Мы подходим к машине, и Лия скидывает кофту.

– Чёрт с тобой, я беру.

На ней футболка с пейзажем Калифорнии. Мост «Золотые ворота». Такие продавались у нас этой осенью. Лос-Анджелес, Риверсайд, Сакраменто… Пейзажи на этих футболках я знаю лучше, чем виды родного города. Где угодно: в Карелии, Москве или Петербурге – во всех областях России люди покупают футболки с пейзажами Калифорнии. Но хоть один человек в Калифорнии купил бы футболку с мостами Башкирии? Я не знаю…

3,5

Лия открывает заднюю дверь.

– Почему не переднее?

– Оно запачкалось.

Лия садится вперёд и блокирует двери. Она спрашивает:

– Ты гордишься, тем, что работаешь здесь?

– В мире, где продуктов производится в несколько раз больше, чем мы способны переварить, гордиться тем, что ты работаешь, в принципе глупо.

Лия выворачивает с парковки и останавливается на светофоре.

– Нет, это не логично…

Я достаю из рюкзака блокнот и начинаю читать его с середины.

Лия проезжает на зелёный.

– Мне кажется…

Она сворачивает на перекрёстке

– Потому что…

Сигналит какому-то олуху.

– В конце концов…

Я не знаю, что она говорит. Просто читаю блокнот. Листаю страницы. Разглядываю пометки.  Я стараюсь её не слушать...

«Скрип!»

Лия резко тормозит перед группой детей.

– Чёрт!

Она приходит в себя, и мы едем дальше.

– Что это за книга?

– Чьей-то блокнот. Я даже не знаю. Нашёл его вчера в сумке.

Лия останавливается около моей многоэтажки и глушит мотор.

– И что там?

– Тексты. Какие-то рассказы, статьи, наброски…

Лия берёт у меня блокнот и читает вслух:

– «Мы воспитываем детей индиго, чтобы они успевали читать нам строчки в заставке с “Пусть говорят”». Прикольно.

– Мне нравится фраза про детство. Что-то вроде…

– «Детство – это страшный сон, который мы пытаемся забыть до конца жизни».

– Да.

4

Лия возвращает мне блокнот и снимает блокировку с дверей. Она спрашивает:

– Что будешь делать с этим?

– Знаешь, я гуглил. Все эти фразы, названия, статьи – нет ничего.

– То есть никто ничего не докажет?

– Да. Я могу приписать своё имя и публиковать частями… В теории.

Лия начинает рыться в своей сумочке.

– Это же воровство.

– Мы каждый день воруем чужие деньги. Думаешь, есть разница?

– Не знаю. Это глубже. Мне кажется, Достоевский или Марк Твен могли бы за такое убить.

– Время было другое. Люди убивали друг друга за пригоршню долларов.

– За фильм?

Я говорю Лии, что это плохая штука, и она протягивает мне книгу.

– Вот, я купила тебе.

– Вирджиния Вулф «Миссис Дэллоуэй»?

– Думаю, тебе понравится.

– Думаю, нет. Если честно, боюсь Вирджинии Вулф.

Я выхожу из машины и закрываю дверь с другой стороны

Роман Смирнов