ЗАДОРНОВ

Lo and behold, my brethren, for I have gazed into the Devil's maw, and lived to tell the tale.

Вам никогда не были интересны личности безымянных смешливых героев, бьющихся в конвульсиях на выступлениях отечественных комиков? Кто эта молодежь на задних рядах, которая всегда опережает на один шаг артиста? Кто кладет свой рассудок и достоинство на алтарь в меру забавных анекдотов и мягкой политической сатиры?

Сегодня я должен выяснить это. Сегодня я должен стать одним из тех, кто при всей своей предполагаемой многочисленности упорно ускользает от обывательского взгляда. Я должен начать пользоваться Internet Explorer, ходить на муниципальные выборы и смотреть канал ТВЦ. Я должен поверить, что слово «отрицать» разлагается на «отринуть троицу», а этруски были кочевым славянским племенем.

Я должен стать молодежью на задних рядах.

Вам знакомо чувство собственной неуместности? Вы когда-нибудь чувствовали себя таким же лишним, как предложение установить Яндекс.Бар? Даже если в детстве вам случалось зайти в непристойный момент в спальню родителей, вы все равно не сможете понять, как чувствовал себя я, когда Задорнов произнес свою первую шутку.

d7053097-749e-4069-8c74-05e518e8dfb8

«Как-то раз я ходил с молодежной компанией в поход в лес, и там одна девочка поранила себе ногу...»

Зал расплывается в осведомленной ухмылке.

«Так вы знаете, что сделал ее парень?»

В толпе раздается несколько предварительных смешков. Люди требуют ответа.

«Он начал отсасывать кровь».

Не дождавшись панчлайна, зал заливается гомерическим хохотом. Эти люди, в отличие от меня, прекрасно знали, зачем шли, и, Билл Косби мне свидетель, они получили это сполна. Бородач справа от меня так сильно бьет от смеха по ноге, что его бедренная кость перемалывается в труху. Женщина спереди ищет спасения от разрыва диафрагмы в объятии своего спутника, но и сам спутник рассмешен до беспомощности недоношенного пигмея. Я вжимаюсь в трясущееся кресло. Обстановка вокруг напоминает ритуальные оргии народов доколумбовой Америки. Я бы не удивился, если бы на сцену вынесли гигантский деревянный фаллос, а Михаил Николаевич бросил в зал кусок своей освященной плоти.

Всю жизнь я считал себя частью культурного большинства. Я всегда любил кока-колу больше, чем пепси-колу, а вторую часть «Терминатора» больше, чем первую. Реакция зала заставила меня пересмотреть множество ранее незыблемых истин. Меня крутило в водовороте старых анекдотов, житейских мудростей и бесхитростных морализаторских сентенций. Я уже не принадлежал себе — я был поглощен Его гением, играющим на настроениях толпы как на однострунном банджо.

zadornov_chetverka

Михаил Задорнов занимает в русском сознании примерно то же место, что шоу «Замок Такеши» в японском, а сникерс во фритюре — в американском: его существование необходимо объяснить, но не совсем понятно кому, а главное – как. Для людей в зале Задорнов является последним глашатаем того простого времени, когда американцы были тупыми, этимология слова «крестьянин» доказывала родственность даоизма и православия, а способность кидать гири из окон была залогом сохранения статуса сверхдержавы. Михаил Николаевич протянул руку помощи русскому народу, стремительно теряющему нравственные ориентиры и веру в себя. Плевать, что СССР распался. Зато английский язык — это сокращенная версия русского, произнесенная матросом, больным цингой . Пускай русские вузы не входят в международный топ-100, а смертность в девяностые подскочила до уровня «Игры престолов». Зато у нас есть соображалка, а у них соображалки нет.

Последним, что я слышал, выходя из БКЗ, были слова пожилой женщины:

«Мой внук ведь тоже не умеет на огороде работать! Как это он все подмечает?»

Никак. Ваш внук существовал всегда. Просто вы, как и я, всего лишь человек, неспособный воспринять условности вселенной. Михаил Задорнов – олицетворение цикличности истории и безнадежности попыток вырваться из её порочного круга. Роль всегда остается прежней, и не важно, кто ее исполняет. Джордж Буш сменился Бараком Обамой, а Кондолиза Райс — Джен Псаки. Как можно изменить то, что было всегда? Этот космический локомотив невозможно развернуть или остановить, можно только продолжать закидывать уголь, выкрикивая непристойности и бросая мусор из окна. Любые попытки что-то изменить кажутся не более чем безделушной забавой для глаз на фоне недвижимой фигуры Великого Наблюдателя. Люди рождаются и умирают, женятся и разводятся, но русские всегда будут есть макароны с хлебом. Из всех представителей российской поп-культуры лишь Михаил Задорнов осознает это во всей полноте.

На выходе я купил у предприимчивого бурята фото Задорнова с поддельным автографом. Подпись разобрать сложно, но, скорее всего, она гласит «memento mori». Задорнов – это больше, чем я. Задорнов – это больше, чем все мы.

Даня Тихомиров